Кобзев Ефим Константинович

О своем деде-фронтовике рассказывает Татьяна Александровна Брежнева (Иванова)

Своего деда Ефима Кобзева она знает только по рассказам бабушки, мамы и других родственников. Но эти рассказы всегда были настолько яркими, красочными и животрепещущими, что Татьяна воочию себе представляет, каким же замечательным человеком и защитником Родины был ее дед.

- Я храню документы о Великой Отечественной войне, касающиеся моего деда Ефима Константиновича Кобзева, - рассказывает Татьяна. - Вот наградной лист, где описан его подвиг. В нем написано: «Красноармеец, ездовой Ефим Константинович Кобзев представляется к медали “За отвагу”. Взвод, в котором служил товарищ Кобзев, попал в полуокружение, боеприпасы при этом были на исходе, пути отхода взвода преграждала река. Под минометным обстрелом Кобзев вместе с орудием и оставшимися боеприпасами стал продвигаться к единственному мосту на реке, чтобы доставить взводу снаряды. По пути следования к мосту появились несколько вражеских автоматчиков, которые стали обстреливать Кобзева, спешащего к ребятам. Товарищ Кобзев, искусно маневрируя в складках местности, стал продвигаться к мосту. В это время стали рваться снаряды у моста по залегшим автоматчикам. Не выдержав интенсивного артиллерийского огня, автоматчики стали разбегаться. Воспользовавшись этим, товарищ Кобзев галопом проскочил мост, очень вовремя доставив боеприпасы взводу. Вскоре послышался взрыв. Это немцы взорвали мост. Потом он вторично попал под обстрел противника, но уже с воздуха. Но и на этот раз ему удалось невредимым выехать с материальной частью из этого огня. В этом бою товарищ Кобзев проявил себя храбро, мужественно. Он показал себя смелым воином Красной Армии».

Есть еще письмо с фронта о его смертельном ранении. Оно послано 14 марта 1944 года Николаем Алексеевичем Седых. В нем рассказывается о последних минутах жизни красноармейца Кобзева. Николай Алексеевич писал: «Здравствуйте, Клавдия Сергеевна с вашими детками! Шлю я вам сердечный фронтовой привет, пожелав всего хорошего в вашей жизни. Это письмо к вам очень печальное. Ваш муж Ефим Константинович погиб еще 7 марта сего года, когда его ранило в правые руку и ногу. Он меня просил: “Дорогой товарищ Седых, отрежь мне руку и ногу, а то и пристрели меня”. Он был все время в своей памяти, разговаривал. Вскоре мы запрягли лошадь и повезли его в санчасть...»

Дед просил ездовых передать товарищу Седых, чтобы тот написал его жене и детям письмо. Николай Алексеевич так и сделал. Может, это не всё письмо, а только его часть. Его нам прислали по интернету поисковики. Но бабушка это письмо на самом деле получала. Она мне о нем рассказывала. Мне кажется, что это, действительно, только часть, потому что бабушка мне пересказывала его, и там были строки о семье, о детях. Всё это я не могу читать без слез, зная от бабушки, которой уже, к сожалению, нет с нами, каким дед был в жизни ловким, сильным и крепким. На кулачных боях в деревне Гагарино, в которой они жили в молодости, он побеждал всех. Бабушка говорила, что все его боялись. Я же читаю строчки о его подвиге и плачу. Но в то же время радуюсь, меня так и разбирает гордость за деда. Я им так восхищаюсь за его бесстрашие...

Ефим Кобзев воевал на Курской дуге, и в сорок третьем он своим родным домой писал так: «Горело все, земля и небо». Вся его шинель была прострелена, а его самого от взрыва бомб засыпало землей. И в конце письма он добавил: «Наверное, молитесь за меня, раз меня ничего не берет».

- Только дед с войны не вернулся, - продолжает Татьяна Александровна. - А вот все его сыновья, воевавшие на разных фронтах, остались целы. Бабушка, вспоминая трудные военные годы, говорила, что молилась за всех них и днем, и ночью. Возможно, ее молитвы и вера и спасли ее детям жизнь. Бабушка же замуж так больше и не вышла. Младших детей поднимала сама. Поддержкой и опорой ей всегда были старшие дети. Когда деда забрали на фронт, ему было 43 года. У него уже росли девять детей - Александр, Петр, Иван, Максим, Георгий, Татьяна, Валентина. Самым маленьким - моей маме Екатерине и ее сестре-двойняшке Юлии - было всего лишь по одному годику...

Провожали Ефима Кобзева и его односельчан на войну из дома Кобзевых. Любимая и любящая жена Клавдия провожала его молча.

- Из Михайловки до самого райцентра шли пешком, – рассказывает Татьяна. – Она, не чувствуя усталости, всё шла и шла за ним, как будто знала, что видит его в последний раз. Она дошла с ним до предприятия «Заготзерно», и уж тогда дед ей сказал: «Клавдия, возвращайся домой. Дома дети маленькие». Они обнялись, распрощались. Бабушка долго смотрела ему вслед. Смотрела до тех пор, пока он совсем не скрылся из виду. Могу себе представить, что при этом она чувствовала. Много о дедушке мне рассказывала и мама. Зная шебутной, боевой, веселый, жизнелюбивый, жизнерадостный, неподдающийся и в то же время справедливый характер моей мамы, я могу себе представить, каким был мой дед. Похоже, что моя мама вся в него...

В селе Ефима Кобзева очень уважали. Он был очень человечным, добрым, всем помогал. Очень любил свою жену Клавдию. Любил ее наряжать, часто дарил подарки, дарил золотые серьги и красивые шали. В них она в хороводе в праздники пела и плясала. Он же любовался и восхищался ею.

Дом Кобзевых всегда был полной чашей. Дом, который строил Ефим Константинович, стоит до сих пор, он по-прежнему в прекрасном состоянии. Строил он его в Михайловке, а потом его перевезли в райцентр. До недавнего времени в нем проживал его сын Максим со своей семьей.

В годы революции и после Ефим Кобзев был ямщиком, а по жизни мастером на все руки. И в кузне он мог работать. И работал. Жил, трудился. У него в хозяйстве было много лошадей, коров, овец, гусей, кур. Была на подворье своя маслобойка (жали тогда льняное масло), была и мельница. Во время коллективизации всю скотину пришлось свести в колхоз. На дворе осталась только одна корова. Для большой семьи Ефима Кобзева она была единственной кормилицей.

- Некоторое время председателем колхоза был брат моего деда, – продолжает Татьяна. - Но вскоре его забрали на фронт. Председательствовать стал мой дед, которого тоже несколько позже отправили на фронт...

В память о себе Ефим Кобзев оставил своим родным несколько черно-белых снимков, которые они берегут, как зеницу ока. - Моим детям, внукам, а главное - маме всё это очень дорого и важно, - говорит напоследок Татьяна Брежнева. – Маме же своей желаю еще долгих лет жизни, здоровья покрепче. Мама, знай, что все мы тебя очень любим. Мы тобой гордимся и хотим быть на тебя похожими.

(По материалам газеты «Сельская правда» от 1 августа 2020 года)