Когда говорят о наступлении сорок пятого, вспоминают танкистов и пехоту. А между тем ни один танк не пересёк бы Одер сам — через реку его вели сапёры. Их работа не любила зрителей: чем меньше тебя заметили, тем лучше сделал дело.
Понтонную переправу наводили под огнём и вброд, и вплавь. Сначала разведчики в тёмной воде искали дно — руками, наощупь. За ними бросали лодки, потом шли звенья понтонов, и к рассвету через Одер уже дышал мост, похожий на гигантскую гармошку.
Аркадий Шайхет, чей снимок вы видите, сопровождал сапёрные части всю войну. Он писал в блокноте: «Они строят мосты быстрее, чем авиация успевает их разрушить. Я видел это дважды — не поверил оба раза».
У одной из переправ старшина Лукьянов работал в воде по горло четверо суток. Когда ему сказали, что за переправу дадут орден, он ответил: «Орден — это хорошо. А давайте лучше поскорее вторую полосу наведём, а то танки в очереди стоят».
Так и работали: наводили, рвалось — наводили снова. К Берлину дорогу проложили не приказы, а руки сапёров, окоченевшие в ледяной воде апрельских рек.
Инженерных войск в той войне было столько, что на каждый километр фронта приходилась своя переправа, свой мост, свой незаметный подвиг. Им не ставили памятников при жизни. Поставили потомки — на всех реках, где они успели вовремя.
Фото: Аркадий Шайхет, переправа через Одер, 1945 (Wikimedia Commons, CC BY 4.0).
Обсуждение